ОБЩЕСТВЕННОЕ СОЗНАНИЕ В ТЕЧЕНИЕ ЦИКЛА

Экономика имеет определяющее значение на все общественные процессы, что бы там ни говорили "носители духа культуры", и потому на протяжении цикла долговременных колебаний в экономике, мы можем видеть как вместе с колебаниями нормы прибыли, стоимости и цены рабочей силы, изменяются и все общественные процессы – конъюнктура рынка, величина спроса и предложения, безработица, уровень преступности, динамика самоубийств и душевных заболеваний, и т.д.
В фазе экономического подъема вместе с укреплением экономической мощи государства крепнет и общественная мораль, доминирующая идеология объявляется самой правильной и вечной общечеловеческой ценностью. Власть и интеллигенция поют песню величию страны и нации, попутно поучая другие страны правильному принципу государственно-экономического устройства.
Когда же начинается фаза падения экономических показателей, как например в начале 1990-х годов, вектор общественных тенденций меняет направление:
"Федеральный резерв предлагает самые низкие учетные ставки за последние 30 лет на краткосрочные ссуды. Уже который раз за 92 год отмечается падение курса акций в Японии." («Голос Америки» 12 апреля 1992 года)
Собственно, процесс падения экономических показателей мы видели на практике. Единственное, что сгладило этот процесс во времени, и даже на некоторое время выправило тенденцию, это развал экономики Советского Союза. Товары из США и Европы заполнили открывшийся для западного капитала рынок бывшего соцлагеря, что дало даже толчок развитию западной экономики. Но это долго продолжаться не будет, рано или поздно рынок насытится, что мы уже можем наблюдать отчетливо, и потому падение должно быть более резким и глубоким, сравнимым с "великой депрессией" 1930-х годов.
Как отмечалось выше, процесс падения экономических показателей связан с тем, что на арену общественной жизни и производства приходит новое поколение рабочей силы. Величина зарплаты, сформировавшаяся на базе стоимости рабочей силы ушедшего из производства поколения, не может обеспечить удовлетворение потребностей нового поколения рабочей силы. Возросшие материальные и духовные потребности нового поколения не могут быть удовлетворены ни духовным содержанием труда прежнего поколения, ни духовным содержанием свободного от работы времени прежнего поколения, ни продолжительностью рабочего и свободного от работы времени, ни, само собой, величиной зарплаты. А потому значимость труда как источника средств для удовлетворения материальных и духовных потребностей, и как способа самореализации,падает. Моральные устои и принципы прошлого поколения рабочей силы уже не меют того значения в структуре ценностей нового поколения, какое было у ушедшего поколения рабочей силы. Поэтому с приближением к очередному структурному кризису, на поверхности общественной жизни и производства явно выступает ухудшение отношения к труду, законам, ценностям, - ко всему, что олицетворяет собой уходящее поколение рабочей силы. Упадок трудовой и общественной морали, пренебрежение к законам и этическим принципам прошлого поколения, утвердившимся в обществе, является следствием противоречия между возросшей стоимостью рабочей силы, и её низкой ценой; между возросшими потребностями и узкими возможностями их удовлетворения. Когда даже самый интенсивный труд не может дать необходимых средств существования, необходимых средств для удовлетворения материальных и духовных потребностей, то просто незачем работать хорошо и много – выше потолка назначенной, а не заработанной зарплаты, не получишь.
"Опрос, проведенный институтом Эмнида показал, что за последние годы катастрофически возрос удельный вес людей, считающих работу лишь неизбежным злом, средством для зарабатывания денег. Этот процент особенно высок среди молодого поколения. Отчетливо выражено стремление иметь больше свободного времени; желание трудиться на нескольких работах заметно поубавилось." (Вернер Зигерт, Лючия Ланг "Руководить без конфликтов" М. 1990 г. стр.257)
Структурный сдвиг в потребностях нового поколения объясняет отчасти и сокращение рождаемости в развитых странах, хотя главная причина в другом. Когда в обращение поступили дешевые противозачаточные средства, политики и ученые Запада, обеспокоенные опережающим ростом населения, надеялись. Что это сможет сократить рождаемость в развивающихся странах третьего мира, где нехватка продовольствия всегда была хронической. Однако, уровень рождаемости упал не в Индии или Зимбабве, а на Западе. Демографы нашли причину в противозачаточных средствах, но дело в том, что в 70-х годах на арену общественной жизни развитых стран вышло новое поколение рабочей силы, с возросшими потребностями. А стало быть, с возросшей потребностью самореализации.
Естественно, капиталистические производственные отношения, и тем более в фазе монополизации, когда не заработать денег на удовлетворение материальных и духовных потребностей, сужают возможность самореазации, а появление детей и того более. Поэтому с ростом общего уровня образования, вместе с возрастанием потребностей, снижается общий уровень рождаемости, а срок рождения детей сдвигается на более поздний срок, когда после создания материальной базы жизни, после достаточного удовлетворения материальных потребностей, рождение и воспитание детей становится духовной потребностью.
Однако, вернемся к противоречию между новым поколением рабочей силы и устнавленными производственными отношениями. несмотря на жесткие требования, число нарушений трудовой дисциплины растет, как растет количество прогулов и текучесть кадров. В компании «СААБ» в Швеции к началу кризиса 1970-х годов текучесть кадров достигла 70 процентов в год.
"В 70-х годах США побили рекорды капиталистического мира по прогулам, текучести кадров, сознательному снижению темпов работы, забастовкам, выпуску продукции низкого качества… По существу, в 70-х годах произошло неафишированное восстание молодого поколения рабочего класса против отношений господства и подчинения на производстве." («Вопросы экономики» №9 1990 г. стр.132)
Такой моральный настрой, конечно, не способствует подъему экономики. Начинаются поиски причин. Но поскольку истинные причины остаются до сих пор недоступными для дворников и академиков, то все обращаются в субъективным причинам. Снижение доли умственного труда, когда потребительная стоимость рабочей силы волевым порядком её собственника – рабочего, снижается до уровня цены рабочей силы, проявляется в видимой части труда как неумение работать, а закон экономии рабочего времени проявляется как уклонение от работы, и потому второй отряд рабочего класса – ветераны труда, работники предпенсионного возраста, вкупе с журналистами и социологами сразу находят причину – молодежь не хочет работать! Интеллигенты всякой масти, видя "неумение" работать, добавляют – и не умеют работать! И поднимается волна обличительства – ветераны: да мы за 50 рублей работали, а они за 200 не хотят! Интеллигенты: (прямо не скажешь рабочим – мол, вы, ханыги, только у пивных ларьков стоять можете, интеллигентность не позволяет, а потому говорят абстрактно, расплывчато, как бы не отделяя себя от народа, что также в духе интеллигенции не отделять себя, а вернее – отждествлять себя в качестве народа) мы разучились и не умеем работать! И так не только у нас, но и во всех странах в соответствующей фазе длинной волны. Так после многих поражений в конкурентной борьбе с японцами, американские политики, журналисты и экономисты почти убедили американский народ в том, что он разучился и не хочет работать.
Однако, обвинениями в адрес рабочих и всего народа положение не исправишь. Падение экономических показателей продолжается, и поскольку старое идеологическое обеспечение уже не может подсказать пути выхода из кризиса, то как всегда наготове имеются уже готовые рецепты от интеллигенции разной масти. Националисты кричат, что во всем виноваты евреи, лица "кавказской" национальности, русские, сербы, армяне, и т.д., в зависимости от страны. Причем, сплошь и рядом, все националисты, признавая за своим народом все права, придя к власти, освободившись, так сказать, от "национального угнетения", не желают признавать прав человека за другими национальностями.
Песня фундаменталистов также проста и незатейлива. В молодости и солнце ярче светило, и все знают, что когда-то в старые добрые времена всем жилось хорошо и счастливо, страна была сильна и богата, а потому следует вернуться к фундаментальным принципам и ценностям прошлого. Однако, новое поколение идти в прошлое не желает, и потому ломает не только сопротивление монополистического капитала, но и рамки этических принципов и морали старого поколения, что ярко видно на примере расширения сексуальной свободы.
Предидущая сексуальная революция произошла во время структурного кризиса 1970-х годов, когда на арене общественной и производственной жизни решающее значение приобрело новое поколение рабочей силы. Оно утвердило свой принцип морали – секс до брака не является грехом, а вполне нормальное явление. (Естественно – на горизонте развитого капитализма.) И сейчас, на рубеже XX-XXI веков, когда приобрело решающее значение новое поколение рабочей силы, похоже утвердится новый моральный принцип в сфере сексуальных отношений. Можно предположить, что им будет свобода секса и в браке. Расширение сексуальных мотивов в кино, литературе, популярной музыке, подчеркивание сексуальности в имидже и моде дают представление о содержаниии нового принципа морали и этики в личной жизни. Однако, не будем отбивать хлеб у специалистов, даже ради повышения читабельности сего трактата, тем паче что наше дело все таки – политэкономия.
Таким образом, вместе с новым поколением на смену доминирующей идеологии должна прийти новая. Набор идеологий не так велик, и мы уже видели в истории капитализма республиканскую идеологию, демократическую идеологию, националистическую, фашистскую. Коммунистической идеологии, несмотря на заверения советской олигархии партийного аппарата, не было, и по своей форме советская идеология по всем признакам подходит под общеизвестное определение патернализма, когда капиталист и капиталистическое государство объявляется благодетелем простого народа. Идеология патернализма была на Западе доминирующей до структурного кризиса 1970-х годов, когда на смену пришла идеология "человеческого фактора". Наши интеллигенты как всегда подбирают с исторической помойки то, что туда выбросил Запад. То, что они усиленно нам вбивают в мозги через печать и телевидение – мол, предприниматель, это самый полезный член общества, который заботится не о своих прибылях, а о потребителе, что чем богаче капиталисты, тем богаче простой народ, и тому подобная лабуда, - всё это пройденный этап патерналистской пропаганды на Западе.
Разительный контраст между высоким образовательным уровнем рабочей силы нового поколения, и бедным творческим началом трудом, вкупе с авторитарными отношениями господства аппарата управления, подвигнул профсоюзы на Западе ещё до кризиса 1970-х годов выдвинуть требование "гуманизации труда". С разгаром кризиса настоятельная необходимость этого была понята и капиталом. Руководителей всех уровней стали призывать отказаться от авторитарного стиля управления, взяв, к примеру, японский метод и "философию гармонии" между трудом и капиталом. Рынок захлестнула фолна разного рода литературы и форм услуг для предпринимателей, толкующих и советующих как повысить творческое начало в труде рабочего и служащего, разного рода теорий "человеческих отношений" на производстве и новых методов управления, когда к управлению производством привлекаются рабочие и рядовые служащие.
С марксистской точки зрения – это ростки нового в старом, ростки социалистического самоуправления в капитализме. Японские "кружки качества", разного рода бригадные и коллективные формы организации труда, подготовят капиталистическое производство к социалистическим производственным отношениям. И в этом, как и везде, впереди – крупные компании, как "Рэнк ксерокс" или "Вольво".
"Переход на бригадный метод позволил увеличить производительность труда на заводе компании "Дженерал электрик" на 250 процентов." («За рубежом» №34 1989 г.) А у нас как всегда все наоборот - приезжают австрийские фермеры в начале 1990-х годов к оренбургским немцам изучать опыт коллективного хозяйствования, а наши немцы как раз разбегаются из колхозов по индивидуальным хозяйствам.
Однако,самоуправление или участие в управлении не является целью ни для капиталиста, ни для рабочих. Являясь формой, оно должно иметь материальную базу, форма должна иметь содержание, коим, относительно рассматриваемой проблемы, является доход, заработок. Поэтому для того, чтобы коллективные формы дали ожидаемый результат, пришлось внедрить различного рода системы зависимости зарплаты персонала предприятия от результатов работы всего предприятия, тем самым делая зарплату уже как бы не ценой рабочей силы, а доходом, то есть, делая зарплату немного "социалистичней". Налицо, как и вывел Маркс в своем анализе, появление в старом обществе, в старой форме, элементов новых форм и содержания будущего способа производства, поскольку амоуправление и доход, не ограниченный рыночной ценой рабочей силы, являются одними из базовых элементов социалистического способа производства. Так в магазинах сети "Уолл март" 25 процентов прибыли распределяется трудовым коллективом магазина, а это не что иное как распределение по социалистически. Поэтому недаром Сэм Уолтон, которому принадлежит сеть "Уолл март" является самым богатым торговцем в США. если, конечно, эти сведения верны, ведь проверить у меня нет возможности, а то и там хитроумно-поповской балды хватает – прослушает бизнесмен курс лекций в консалтинговой фирме о японских кружках качества, "человеческом факторе" как двигателе успеха, и начинает кампанию внедрения новых форм управления. Вы, мол, ребята, давайте работать хорошо и много, приобщайтесь к управлению фирмой, намекает, что в случае увеличения прибыли и зарплату повысит, но денежки зажмет. Как у нас это было в приснопамятные времена показухи горбачевского самоуправления, демократизации производства и хозрасчета – управление коллективу, а денежки – государству. Работяг на мякине пропаганды не проведешь, они отлынивают от такого бесплатного подарка, и бизнесмен делает "глубокомысленный" вывод, точно такой же как у наших демократов-бюрократов – коллектив не может управлять предприятием, социализм – это плохо, капитализм – это хорошо. Именно поэтому японский опыт повышения качества и эффективности производства не прижился на Западе и в США.
Но такие радикальные поиски выхода из кризиса не происходят на всем горизонте производства, а отрицательные результаты отпугивают остальных капиталистов. Поэтому все идет своим чередом - обновленный рабочий класс ломает сопротивление капитала и монопольная цена рабочей силы уничтожается. Эквивалентность обмена восстанавливается, становится более выгодным хорошо и много работать, повышенная зарплата увеличивает потребление и спрос, экономика идет в гору. Обновленная общественная мораль укрепляется, растет национальное самосознание и гордость. Журналист "Известий" так отметил общий фон прессы во Франции в 80-х годах, после кризиса 1970-х годов:
"Сошли с газетных полос дискуссии о причинах стагнации… о "неумении" французов работать – "ленивой" Франции, о кризисе ее институтов и упадке культуры." («Известия» 14 августа 1990 г.)

ТЕНДЕНЦИИ ДАЛЬНЕЙШЕГО РАЗВИТИЯ

Чтобы определить на каком этапе развития мы находимся и вычислить дальнейший ход общественно-экономического развития, мы должны отнести определяющие факторы общественного развития – силу монополии, и силу пролетариата, к какой-либо физической мере. Эти силы прежде всего дают представление о своем масштабе только на пространстве рынка. Стало быть, мы должны классифицировать рынки.
Классифицировать рынки по географическим, национальным, культурным, и прочим специфическим условиям нам нельзя, поскольку, как отметил ещё Маркс – капитал стирает все границы, государственные, географические, национальные, и т.д. следовательно, надо исходить из цели и смысла капиталистического производства – величины прибыли.
Величина прибыли определяется нормой и массой прибыли. Норма прибыли, как мы знаем, стремится к своей средней величине, и имеет тенденцию к понижению. На одном и том же рынке может существовать производство как с низкой, так и с высокой нормой прибыли. Величина нормы прибыли не зависит от какого-либо неизменного внешнего фактора, поэтому по величине нормы прибыли классифицировать рынки нельзя.
Но вот масса прибыли полностью зависит от физических величин реализации продукции, от величины сконцентрированного и централизованного капитала, которые, в свою очередь, уже полностью соответствуют величине монополизированного рынка. Точно также и сила пролетариата в классовой борьбе зависит от величины рынка труда, который соответствует величине монополизированного рынка. Поэтому рынки следует классифицировать по их величине, по размеру пространства рынка, захваченного монополией, на котором находится в обороте монополистический капитал.
Итак, только что родившийся капитал во своей величине может быть сравним только с величиной наименьшего рынка. Очевидно, что начальная стадия капиталистического производства и монополизации соответствует по своим масштабам местному рынку.
Местный этап монополизации – это самое начало капитализма, и потому ещё не может быть предприятий тяжелой индустрии, поскольку только только начинается формирмироваться спрос на продукцию машиностроения. Следовательно, направленность новорожденного капиталистического производства должны быть на спрос товаров народного потребления. Первый жтап развития капитализма держится на развитии легкой промышленности – второго подразделения производства, поскольку формирование первого подразделения производства при отсутствии второго попросту невозмрожно. Именно это мы и видим в цикле 1820-30-х годов, и примеры приведенные Марксом в "Капитале" в виде сюртуков, холста, пряжи, в этом смысле показательны.
Следующий рынок может быть только региональным. Формирование и монополизация местных рынков рождает спрос на средства производства, поэтому этапу региональной монополизации должно предшествовать формирование первого подразделения производства – производства средств производства. кроме того, региональный рынок обширнее местного, и для обеспечения оборота капитала на его пространстве, должен произойти скачок в развитии средств сообщения. Что мы и видим в цикле 1870-1920-х годов. Именно в этом цикле сформировались отрасли тяжелого машиностроения, добывающая и перерабатывающая промышленность, началось производства машин машинами, появилось новое производство – химическое. Началось внедрение телеграфной связи, бурное развитие железнодорожного транспорта, морской транспорт перешел с парусов на паровую тягу.
Расширение монополизации за пределы региональных рынков в определенный момент достигает государственных границ. В своем стремлении к увеличению прибыли, монополия стремиться проникнуть сквозь все границы. В то же время, любая монополия стремиться закрыть захваченный ею рынок от проникновения туда товаров и капитала других монополий. Местный и региональный рынок закрыть нельзя, ибо любое государство не допустит внутри себя иное формирование с закрытыми границами. Поэтому на местном и региональном этапе монополия не абсолютна, а относительна. Закрыть границы монополизированного рынка можно только на этапе монополизации государственного рынка, если, конечно, монополия сможет подчинить своей воле государство. И ествественно, что когда монополизирован рынок всего государства, то сила монополии становится сравнимой с силой государства. И любая монополия не остановится перед тем, чтобы подчинить своей воле государство. Таким образом, после монополизации регионального рынка, наступает этап монополизации государственного рынка с подчинением государства воле и интересам монополии.
Дальнейшее продвижение натыкается на границы иного государства, поскольку за границей одного государства находится монополизарованный рынок иного государства. Линией фронта конкурентной борьбы становятся государственные границы, и чтобы прорваться на рынок иного государства, монополия должна иметь силы и средства государства. Таким образом, в конкурентную борьбу вступает государство, как с одной стороны, так и с другой. Просто так ни одно государство на свой рынок чужестранную монополию не пустит, и чтобы победить на этом этапе конкурентной борьбы нужно применить военную силу, иного ничего не остается. Стало быть, нужно формировать военно-промышленный комплекс производства, что мы и видим по ходу цикла 1920-1970-х годов.
Масштаб производства и оборота на государственном уровне монополизации намного возрастает, и потому предвестником этого этапа монополизации должен быть качественный скачок в развитии и появление новых средств связи и сообщения. Что мы видим во время кризиса 1920-30-х годов, когда на горизонт широкого потребления вышли автомобильный транспорт, авиация, телефонная и радиосвязь, морской транспорт перешел с колесного движителя на винтовой.
За государственным рынком следует мировой рынок. Формирование первого и второго подразделения производства завершено. Производство товаров народного потребления и производство средств производства означает, что материальные потребности общества удовлетворены, конечно, относительно, капитализм никогда не сможет удовлетворить материальные потребности общества полностью. Остаются духовные потребности. Стало быть, на этапе монополизации мирового рынка должна возникнуть индустрия производства духовных благ. И тут мы без экскурса в учебники истории знаем, что именно после структурного кризиса 1970-х годов возникли индустрии кино, телевидения, спорта, компьютерных игр, отдыха и туризма, различного рода сервиса и услуг, порнографии, беллетристики, моды, косметических средств, пластической хирургии, и т.д. Словом, бурное развитие шоу-бизнеса определяет этап монополизации мирового рынка.
Здесь надо оговориться об индустрии кино. Индустриальная фаза развития подразумевает производство товара уже с нужными потребительскими качествами, отработанными в ходе производства, реализации и потребления. То есть, вид товара подразделяется на определенные разновидности, приспособленные для выделенных секторов рынка в соответствии с структурой потребления. Именно в 1970-х годах кинопродукция окончательно структурировалось по жанрам исполнения – триллер, пародия, ужастик, фантастика, боевик, вестерн, порно, мелодрама, и т.д. До 1970-х годов, и это подтверждает кинокритика, шел этап экспериментов в поиске форм и средств выражения в киноискусстве, а потому оно не могло быть поставлено на индустриальную основу, когда товар поставлен на конвейерный метод производства. И то, что Голливуд до кризиса 1970-х называли "фабрикой грез", примечательно, да и другие отрасли производства духовных благ тогда ещё были практически в мануфатурно-заводсткой стадии развития.
Монополизация мирового рынка требует соответствующих средств связи и сообщений, которые могут обеспечить оборот капитала и управление им на всем пространстве мирового рынка. Кроме того, индустриализация производства духовных благ, которые не имеют физически материальной формы, требует формирования соответствующего рынка и юридической формализации обмена ими. Поэтому в дополнение к обмену физически материальными товарами, должен возникнуть обмен духовными благами, что мы и видим в форме обмена информацией. И тут о становлении и развитии информатики мы знаем достаточно. Соответственно, должны войти в обращение средства обмена и обработки информации. Именно после кризиса 1970-х годов вошли в широкое обращение космическая связь, телевидение, ксероксы, факсы, глобальные компьютерные сети, и т.д.
Как можно видеть по реальности, мы сейчас находимся в цикле монополизации мирового рынка.
"Руководители двух гигантских концерна – западногерманского "Даймлер-Бенц" и японского "Мицубиси" – заключили соглашение о сотрудничестве в производственной и коммерческой областях, предусматривающее создание в будущем совместных объединений." («За рубежом» №21 1990 г.) "Фирма «Форд» выложила 2,5 миллиарда долларов за приобретение аглийской компании «Ягуар», а «Дженерал моторс» - 600 миллионов долларов за 50-процнтный пакет акций шведского автомобилестроительного концерна «Сааб-Скания» («За рубежом» №23 1990 г.)
Процесс слияния и укрупнения идет не только в промышленности и банковской сфере, но и в сельском хозяйстве, как это и предвидел Маркс. Однако, наши контуженные "тоталитаризмом" демократы-аканамисты просто не желают этого видеть. Как, например, некогда знаменитый политик, публицист, и "экономист" Гавриил Попов. На одном из демократических сборищ он заявил – "Фермеры на Западе сохранились, поэтому Маркс неправ!" – имея в виду утверждение Маркса о том, что в результате укрупнения производства и в сельском хозяйтсве, на смену единоличным хозяйствам фермеров придут крупные коллективные хозяйства. При этом Попов то ли с умыслом, то ли по своему короткому уму и близорукому взгляду, говорит только о фермерах, а не о величине сельхозпредприятий. А если сравнить средний размер сельскохозяйственного предприятия времен Маркса – от нескольких соток до 1-2 гектаров, то сейчас средний надел в США – 182 гектара. Или Маркс неправ?
Другой аргумент демократических знатоков аграрного вопроса состоит в том, что на месте тысяч разоряющихсяфермерских хозяйств возникают такие же новые фермерские хозяйства. Но при этом знатоки умалчивают о субсидиях фермерам США и Европы. Ведь если прекратить субсидирование, как того требуют законы рынка, то после разорения им больше не подняться, и их место займут уже крупные сельхозпредприятия. У кабинетных вученых всегда на бумаге не то, что есть на практике. Увы, как было при Сталине и Хрущеве, когда в московских кабинетах лучше врестьянина знали что надо делать так и осталось. И слова фермера им не указ:
"Сейчас, считает фермер, очень важно не наплодить маленьких хозяйств, потому что мелкое фермерское хозяйство – это малый оборот денег, а значит не будет возможности вовремя закупать технику, технологию, минеральные удобрения, средства защиты. Стало быть, фермер обречен на незавидное существование, так как он будет использовать не технику, а свои жилы и тачку." («Известия» 24 мая 1990 г.)
После монополизации мирового рынка монополия подходит к очередному структурному кризису. Структурные кризисы разрешаются выходом монополии на новый более обширный рынок. Однако, более обширного рынка чем мировой нет. А потому этот структурный кризис становится неразрешимым. Стало быть, этот структурный кризис будет последним в истории капитализма, и единственный выход из него – социализм, уничтожение капиталистических производственных отношений.
Теоретическое предположение говорит нам, что мировой масштаб монополизации утверждает на рынке одного собственника, одного монополиста. Поэтому исчезает конкуренция, цены становятся абсолютно монопольными, и что из этого следует, мы уже знаем. поэтому потребуется заменить вличние конкуренции на цены влиянием иного субъекта – то есть, государства. Цены должны определяться в этих условиях не рынком, его не будет, а государством.
Если на рынке остается один производитель, то исчезает стоимость, так как она определяется средним рабочим временем, а его не будет, поскольку других производителей нет. Стало быть, потребуется наладить обмен, основанный не на стоимости, а на ином факторе, и здесь нет ничего иного, кроме фактора общественных потребностей.
Таким образом, в случае установления мировой монополии, от рынка останется только колебание спроса и предложения. Но при наличии единственного производителя, его производство будет покрывать весь мировой спрос. И чтобы избежать перепроизводства или дефицита, потребуется ввести планирование производства. Так что монополизация рынка просто требует планирования производства.
Мы вполне уверенно можем сказать, что информатизация производства и обращения будет углубляться и расширяться. То есть, оборот капитала будет стремиться к форме обмена информацией, а это в свою очередь означает, что валовой общественный продукт будет производиться в умственном труде. Стало быть, исчезнет разделение труда на умственный и физический, с чем Маркс и связывал наступление коммунизма. А что касается мировой монополии, то информатизация производства и обращения, увеличивая долю умственного труда, будет сокращать спрос на преимущественно физический труд. Возможности умственного труда безграничны, и потому производство валового общественного продукта труда станет возможным в умственном труде небольшой части рабочего населения. И если проследить за динамикой роста безработицы за всю историю статистических наблюдений, сгладив средней составляющей временные колебания, то мы увидим, что безработная армия труда неуклонно растет как в абсолютном так и в относительном измерении. Добавим сюда все противоречия капитализма, и можно предвидеть, что с приближением к этому последнему структурному кризису капитализма, социальная напряженность будет выплескиваться на поверхность общественной жизни всё большим количеством и масштабом беспорядков, волнений и забастовок. Увеличению глубины и масштаба социальных волнений будет способствовать возросшая урбанизация, развитые в количестве и качестве средства связи и информации. Ведь первым действием властей в случае вспышки массового протеста, всегда и везде является контроль каналов связи и информации, что позволяет быстро локализовать и подавить любое выступление масс, даже в условиях острой социальной напряженности в обществе.
Как видим, стремление капитала к максимальной прибыли будет толкать к установлению мировой монополии; в то же время, установление мировой монополии делает очевидным необходимость как её уничтожения, так уничтожения капиталистических производственных отношений, что будет отталкивать капитал от установления мировой монополии. Этот противоречивый процесс стремления к мировой монополии, и невозможность её достижения, породит долгий и глубокий кризис в обществе, из которого, как сказал Маркс, будет только два выхода – варварство или социализм. Первые цветочки этого затяжного кризиса уже расцвели – распад Советского Союза из этого букета, и ягодки ещё впереди.


ДАЛЕЕ

НАЗАД

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ
 
Hosted by uCoz